Сартр категорично заявляет, что человек должен сделать себя сам. вылепить себе будущность из обожженной глины, из маслом остающимся на пальцах воскового жира. для меня, подчиненной хитросплетенной сети обязательств, долгов и несвобод, для человека, привыкшего к стабильной сытости и комфортному - жалкому оттого! ибо нет вызова, нетпровокации, катализатора, что стал бы стимулом развиваться, переосмысливать себя и перекраивать будничность - существованию проповедь под началом "сделай себя сам" кажетсяутопическим бредом сумасшедшего и одновременно - подвигом, за который стоит как минимум канонизировать. эти абстрактные фразы о том, что нужно придерживаться принципов и приоритетов,следовать задуманному-запланированному, не отступать от цели под прессингом несогласия\неодобрения окружающих... как их выполнять? молча, сцепив зубы и далее по тексту. да только где же выдержки столько взять, сил и упорства, чтобы отшлифовать себя, далекого от аморфного состояния идеала, до желаемой формы безымянного героя, готового вершить свою личную субъективную революцию?нет свободы, нет её, чтобы делать себя самостоятельно. ограничения повсюду, как раскиданные по морскому берегу хризолитовые камешки от разбитых когда-то бутылок, их множество, как залитых жидкимянтарём медовых сот. ограничения - в возрасте (`неопытен ты ещё, юнец, куда тебе? что ты о жизни знаешь?`), в материальном положении (`а на что жить будешь? а где стартовый капитал возьмёшь?`),в местонахождении (`у нас в стране ты не пробьёшься; на рынке труда ты будешь не востребована; с нашими-то условиями!`), в выборе (`ты хочешь потом дворником работать? а на что семью кормить будешь?`),в собственном нежелании что-либо делать (`а зачем? а мотивация? а последствия? а сопровождающие весь этот безумный вертеп тр
16:07 мне гладит щеки стыд с изнанки утюгом.
славные нынче деньки, товарищи. зима опомнилась, поспешно свернула белые расхристанные флаги, приказала капитулирующим войскам снежинок не покидатьпод страхом смертной казни поле боя и с остервенением раненого зверя ринулась в атаку. результатом кровопролитной баталиистали пушистые, вафельной корочкой хрустящие сугробы, наряженные в сверкающие одеяния инея деревья и окна, к которым приятноприжиматься разгоряченной щекой. в нашем городе снежное светопреставление - явление редкое, оттого и бесценное.но явно не для несчастных автоводителей.завалила все мыслимые и немыслимые категории в научной конференции, и отчего-то пребываю в состоянии радости.не нужно теперь заучивать бессмысленные в своём нагромождении термины, налезающие друг на друга копошащимися букашками,не нужно расстреливать в упор время, потраченное зря на подбор музыкального сопровождения, сопутствующих изображений и красочного оформления.зато я в который раз убедилась, что на подобных мероприятиях существует иерархия, заранее утвержденная: побеждаешь ты, ты, и ты. а остальных мы смешиваем со слякотью,почти такой же неприятно-липкой, пристающей к телу назойливой снежной крошкой, как на улице после таяния сугробов. к тому же, теперь я смогу щегольнуть словами "денотат" и "коннотат", правда, не уверена, что их использование где-либо кроме лексикологии будет уместным.ничего кроме движения вперёд. provehito in altum.
на днях сидела с младшим, помогала делать ему английский. он пишет вместо "man" множественное число - "men", а когда я указываю ему на ошибку,по-детски удивляется своему промаху и переспрашивает: "это что, прошедшая форма?" как бы мне хотелось, чтобы у имён существительных тоже имелись временные рамки. я бы разделила тебя на категоричное "до" и "после".я ведь как истовый эгоист не по тебе скучаю: по неразделимо с тобою связанным моментам. по тому времени, как я медленно, но прочно врастала в тебя,привыкала, впускала как новый винтик в свой мнимо отлаженный до невозможности механизм жизнедеятельности, мерила степень привязанности количествомопустошенных стаканов и, когда вместо крови - жидкая магма, - количеством совершенных безумств. я не могу проходить мимо наших мест, отмеченных словнона карте сокровищ - красным крестом, каждый чёртов день, и не вспоминать то, как здесь мы, к примеру, пили глинтвейн и хохотали над стейком джек джениелс, а здесь я впивалась в твою руку, сидя в одной машине в парке аттракционов, крича от страха и предвкушения близкого столкновения с автомобильчиком м. и к.тут - оказывающийся очень уместным вечерний снег и прочерченные на асфальте в нетерпеливом ожидании круги-пентаграммы; там - уютный столик, низко висящиетусклые лампы и до неприличия приятные своей единичностью цветы. я мысленно прокладываю маршрут ностальгии по городу, оказывающийся то ли Шёлковым путём, то ли via dolorosa, путём скорби, и как назло попадаю в эпицентры самых горячих точек. мне не нужен ты нынешний, хотя таковым, какой ты есть сейчас, сделала тебя траектория движения из минувшего в настоящее и встречающиеся на дороге люди и события;мне нужен ты-из-прошлого. возможно, со злыми умыслами и вполне понятными намерениями, но искренне смеющийся, рассказывающий свои вечные притчи о похожденияхи тот, кого можно взять простеньким "а слабо?". в этой дурацкой шапке ("это кто идёт рядом с м.? малолетний племянник?"), потрепанной чёрной майке, светящейся в темноте,и с заранее подготовленным ответом на все случаи жизни в кармане (рядом со сжатым наготове кулаком - на всякий случай, только не перепутать бы). Рухнуло все, и хлынули волны безмолвья.(Оставьте меня в этом поле плакать.)Ф. Г. Лорка
«Мало мне воздуха, мало мне хлеба,Льды, как сорочку, сорвать бы мне с плеч,В горло вобрать бы лучистое небо...»
Комментариев нет:
Отправить комментарий